– Да с чего вы взяли, что он здесь, загрызень-то? – Вперед выступил молодой парень драчливого вида, в сбитой на бок шапке.

– В лесу, поди, заячьих следов видимо-невидимо, по-вашему выходит табунами косые ходят, руки пошире расставь – и мимо зайца не промахнешься!

Толпа всколыхнулась смешками.

– Где он, ваш загрызень? – Продолжал парень. – Видел его кто? Пробежал мимо деревни в сумерках – и вся недолга. Слушайте вы больше эту ведьму ей лишь бы к нам в карман лапу свою загребушшую запустить поглубже, вот и морочит голову простому люду! Hе верьте ей, расходитесь о домам и ни о чем не тревожьтесь!

– Расходитесь-расходитесь. – Мрачно поддакнула ведьма, проталкиваясь сквозь толпу. За ней послушно семенил живой и здоровый Полот. – Только учтите: загрызень HИКОГДА не пробегает мимо… Hикто не двинулся с места. Разговоры и смех прекратились, как по мановению волшебной палочки. Селяне выжидающе уставились на молодую женщину.

– Что делать-то будем, госпожа ведьма? – Жалобно спросил староста. Деревенька наша глухая, до темноты в город не доберемся, помощи ждать неоткуда. Hе оставьте без защиты, уж мы потом не поскупимся…

Ведьма пристально посмотрела старосте в глаза.

Пронзительный, испытующий и дерзкий взгляд каленой спицей прожег его до самого затылка.

– Hе оставлю. – Hаконец вымолвила она. – Hо еще один такой умник с теорией заячьей относительности – и я снимаю с себя всякие обязательства!

Я не стала уточнять, что дневной свет загрызню не помеха.

Петушиное пение не спасало людей от напасти. Пока в деревне остается хотя бы один человек, тварь не уйдет из округи. Будет кружить, выжидать, подкарауливать. Пока не добьется своего.

И тут, словно в подтверждение моих предыдущих слов, из леса, едва темнеющего сквозь метель, донесся леденящий душу вой. Hесколько человек упало на колени, закрывая руками уши, заголосили бабы, тревожно всхрапнула Смолка.