Выйдя из Хверёна, отряд принца далее двигался по льду Тумангана, мимо его пустынных, покрытых ослепительно белым снегом низких берегов. Шесть десятков запряжённых в повозки и навьюченных мулов шли по неглубокому снегу, что покрывал замёрзшую реку. Ночёвки устраивали в редких и бедных деревеньках, что прятались от чужих глаз немного поодаль от берега, и поближе к сопкам, поросшим низким лесом. К устью пограничной реки корейцев вёл офицер дворцовой гвардии Ан Чжонхи и с ним был полусотня отборных солдат, а также несколько чиновников из числа сочувствовавших движению сирхак или его членов. Принца Хёджона сопровождали его многочисленные друзья, а также отряд аркебузиров, которому военный начальник провинции Хамгён доверил сопроводить принца до северной границы Кореи, где он и должен был находиться в изгнании, покуда ван не сменит гнев на милость. Слуги и крестьяне-проводники составляли до половины численности каравана. Принц сидел в своём возке нахохлившись — Хёджону до сих пор было стыдно за себя перед отцом. Как он ошибался в нём! И как ловко отец провёл своего сына, сыграв на присущей молодости резкости и глупости. Вот что значит жизненный опыт и мудрость! Она даёт возможность извлечь из тупиковой ситуации максимум возможного. Конечно же, ван Кореи не мог просто так отпустить сына, возможного наследника престола к врагам Цин, а вот выгнать его на северную границу, где тот сможет набраться ума и образумиться — запросто!
Отсылая сына на север, корейский властелин послал вслед за ним и небольшой отряд стражников-гвардейцев, назначив его командиром одного из своих самых лучших офицеров, чьи предки верно служили предкам Инджо. А заодно ван отправил в ссылку и группу столичных чиновников, обвинённых в вольнодумстве. Решив сначала покарать, позже ван помиловал их, лишь изгнав в отдалённую северную провинцию.