Закончив изложение своего видения вопроса, дочура покидает нас, оставляя осмысливать сказанное. Я перевожу взгляд на жену.

   "Всё, Рома" - в её глазищах бесится, пляшет смех. - ""Добро" получено, и вообще, указания контролёра ситуации положено исполнять немедленно и беспрекословно"

   И мы разом валимся друг на друга от хохота.

   ...

   Тихо, как тихо в доме... Разумеется, ангелы не люди, и не бывает здесь полуночных пьяных гулянок с топотом и уханьем, с порванными от усердия гармонями и переломанной мебелью. Однако бывают такие минуты, как сегодня, когда мне невольно кажется - звуковая защита, установленная для оберегания покоя жильцов, работает чересчур усердно. Создавая впечатление, что во всём этом огромном мире есть только трое живых - я, моя Ирочка и наша дочь, не считая разве что толстой крылатой сони...

   Ирочка, почмокав, прижимается ко мне крепче, сильнее раскрывая крыло. Извечный жест любой любящей женщины - обнять, обволочь своего мужчину, укрыть его... Так делают все женщины во всех покуда известных мне мирах, и Рай не исключение.

   Тускло светится пепельным ночным светом потолок. Вероятно, будь я человеком, я бы даже не смог различить сейчас цвета - только-только света хватало бы, чтобы не натыкаться на стены... Однако мои ангельские глаза без особого напряжения различают радужный отлив крупных белых перьев на крыле жены, и мелкий пушок, сменяющий перья ближе к основанию крыла... А у самой спины остаётся только голая, гладкая кожа, и я даже вижу подкрыльевую ямку, так похожую на детскую подмышку без единого волоска... Я очень много стал видеть. Возможно, местами слишком много.

   Не удержавшись, я осторожно глажу жену - очень осторожно, чтобы не разбудить.