С тех пор Хорса всегда был при короле, даже когда женился на Этайн, получив вместе с молодой красивой женой графский титул. Графине пришлось оставить владение ее дяди Коннахта, наместника Темры, но и в наследное свое восточное графство она наведывалась нечасто. Мало того, она и супруга видела не каждый день. Король Конан был весьма беспокойным монархом, и дома ему никак не сиделось, а Хорса был незаменим.

Графиня скучала, конечно, но вскоре смирилась. Отлучки Хорсы были часты и внезапны, но недолги.

Теперь же король не мог поручиться, что Хорса вообще вернется. Пиктский берег не сулил ничего доброго…

Хорса вылез на палубу, огляделся и немедленно отправился на корму — с докладом, должно быть.

— Кениг, в столь ранний час у меня есть лишь немного новостей для тебя…

— Хорса, ты неисправим! — перебил Майлдаф. — Я знаю тебя уже две зимы, а ты все еще не избавился от этой ужасающей манеры сразу переходить к делам, даже не поприветствовав старых друзей и не пожелав им доброго утра!

— Так вот, кениг, — невозмутимо продолжал Хорса. — Достопочтенный граф Норонья Кордавский изволили всю ночь не смыкать глаз, поднимая настроение и боевой дух экипажа и всех прочих, ныне, истомленные многодневным бодрствованием, почивают, ибо улеглись лишь перед самым рассветом. Посему ни то, что горланил хмельной Нарваэс, ни то, как кричал с вороньего гнезда Фрашку, он не слышал, что все почли за благо. Но некоторые придворные, в том числе и дамы, уже пробудившиеся к этой поре или вовсе не спавшие по причине морской болезни, уже осведомлены, что мы в пределах видимости берега.

— И что? — столь же невозмутимо вопросил король.

— Я предупредил всех, чтобы об этом никто не объявлял громогласно, ибо мы еще не знаем, что это за берег. И в особенности чтобы не говорили графу Норонья.