— А если он обратится к зингарцам или аргосцам за справедливостью? — предупредил возможное развитие событий Евсевий.

— Пусть его, — осклабился киммериец. — Справедливости добиваться бесполезно, это знают все, а шемиты — в особенности. Надо добиваться законности.

— А какой закон он нарушил? — не понял Майлдаф.

— Евсевий, объясни, — обратился к ученому король.

— Я разумею так, — ухмыльнулся в бороду хитрющий аквилонец. — Корабль, на коем мы совершаем плавание по водам, кои не принадлежат никому, является частью территории королевства Зингары. Значит, главным на нем должен быть зингарец.

— Граф Норонья, что ли? Ничего себе главный! — не обрадовался Майлдаф.

— Ну нет, — опять ухмыльнулся Евсевий, и глаза его блеснули коварно. — Главным на корабле по всем законам и во все времена является капитан, и не нам менять эти законы.

— Гонзало? — догадался Майлдаф.

— Именно, — кивнул Конан. — Евсевий всегда мыслит по-государственному, то есть как удобно государю, а значит, и Аквилонии. Хорса, потолкуй с капитаном. Полагаю, он не будет против.

— Я тоже думаю так, кениг, — согласился гандер. — С добрым утром, месьоры, — поклонился он Майлдафу, Тэн И и Евсевию и, поворотившись, поспешил на нос.

— Таков ныне этикет, — пояснил Евсевий горцу. — А Хорса всегда соблюдает этикет.

— Чем же тебе не угодил Седек? — не отставал Майлдаф от Конана.

— Не знаю даже, — раздумчиво произнес киммериец. — Он мне не нравится. Шпионить можно, конечно, но ведь не так явно. Я осознаю, что у Фердруго дела с Асгалуном, ну так пускай и делает их с Асгалуном, но без меня. И я обойдусь без Асгалуна. Седек хотел знать о будущем? Пускай знает: на Закатном океане у штурвала стоит Хайбория; Шем, Куш и Стигия сидят в трюме, большего они не заслуживают.