— Это случится очень не скоро. — Над настилом кормы опять возникло разбойничье лицо Гонзало. — Если вообще случится. Такое пока не удавалось никому.

— Никто и не пытался, Гонзало, — Конан внимательно посмотрел на капитана.

— Пытались, король Конан, — вздохнул бывший пират. — Многие пытались, но не вышло.

— А тебе хочется, чтобы вышло? — продолжал словесный поединок Конан.

— Я уже стар, у меня сын, я вышел из дела, — выдерживая взгляд короля, ответил Гонзало. — Но я не хочу, чтобы с такой командой в трюме корабль дал течь. Барахас не усадить в один корабль, ни самих по себе, ни с кем-нибудь. Они сами плавают по Океану, сами и потонут, без всякой помощи. Не связывайся с Барахас, король Конан.

— Гонзало, ты мне грозишь? Или предостерегаешь? Или, может, советуешь?

— Я размышляю, — отвечал капитан.

— Ну что ж, размышляй, — примирительно сказал Конан. — Думаю, погода еще позволит нам побеседовать на самые разные темы. Но, надеюсь, сейчас тебя привела сюда не это?

— Отнюдь. — Пират в отставке опирался локтями на настил, стоя на трапе.

Разговор, видимо, был серьезный, ибо подобного Гонзало не позволял ни себе, ни другим. «Самая гнусная картина — моряк, стоящий на трапе», — внушал он всем.

— Зачем ты приказал задержать Седека?

— Чтобы случайно чем-нибудь не навредил, — ответил король.

— Не знаю, чем тебе может навредить асгалунец, но такое обращение навредит не меньше.

— Тебе что-то известно о нем, Гонзало? Тогда поднимайся к нам, и поговорим толком. Пока земли не видно ни с носа, ни с кормы, время у нас есть. Все эти люди, ты знаешь, мои доверенные лица. Можешь говорить все, не стесняясь. Правда, я сомневаюсь, что ты когда-нибудь чего-то боялся, но здесь я над тобой не властен. По закону здесь главный ты.

— Дело не в этом. — Гонзало поднялся на корму и встал у борта рядом с Конаном. — Я вообще не совсем понимаю, зачем тебе понадобился этот союз. Если он и будет держаться, то лишь до тех пор, пока жив ты.