Когда выбивался из сил и он — обычно это случалось к полуночи — к штурвалу вставал тот, кого не страшили ни разгневанный океан, ни беззвездная темнота, ни демоны ветра и вод, ни ночные кошмары, ни морские суеверия. В самую трудную вахту — «собаку» — и часть следующей за ней, до самого рассвета, «Полночной звездой» управлял человек, исходивший всю Хайборию и несколько лет проведший на Закатном океане, самый знаменитый разбойник и самый могущественный монарх, многократно осужденный на смерть и благословленный на царствование самим Эпимитриусом — король Аквилонии Конан Киммериец.

Он слишком дорожил жизнью, чтобы доверять ее кому-либо, и потому именно эти часы у руля безраздельно принадлежали ему.

На четвертый день еще больше похолодало, чудовищный шторм, пришедший с северо-востока утратил мощь, и ко всеобщей радости, с заката потянул свежий, но не ураганный ветер, нагнавший настоящего густого тумана, а не смеси из брызг и дождя. Наконец-то смогли поднять паруса, и «Полночная звезда» взяла курс на восход, туда, где лежал материк.

Дабы не расстраивать прежде времени пассажиров, кроме этой новости более ничего не было им объявлено. Но те, кто кое-что понимал в мореходстве и лоции Хайбории, знали, к каким землям приведет их курс фордевинд: их ждут или изобилующие шхерами и рифами суровые скалы

Ванахейма, или лесистые, низкие и неприютные берега пиктской пущи. А пристать к берегу было необходимо: запасы пресной воды даже на таком внушительном судне — длина по килю составляла сто локтей — подходили к концу.

Этот год выдался для Хайбории мирным, и у монархов Заката нашлось время, чтобы заняться наконец океаном.

Зингара и Аргос крепко держали морские коммуникации, и флоты Шема и Стигии не могли конкурировать с их парусными армадами, но барахские пираты распоясались, как никогда. А еще Аквилония, обретя спокойствие под управлением короля-киммерийца, вдруг дала знать о своих интересах на водных путях.