Дриану с раннего утра мучило странное предчувствие беды. Она была на ногах почти всю ночь, проведя долгие часы безмолвствия в старинном парке возле дворца. Леон не вмешивался в задумчивое одиночество жены, шестым чувством понимая, что он – лишний в ее теперешнем состоянии. Император, Дриана знала это, также бодрствовал, терзаемый смутным ожиданием разлуки. И атлантка скользила летящим шагом по темным аллеям своей грусти, почти плача, слегка улыбаясь. Щемящая печаль давно поселилась в ее сердце, но теперь она полностью разлилась по телу, при каждом воспоминании плещась через душу, отражаясь в бездонном омуте зеленых глаз. Одна – лишь скука спутница в лабиринте напрасных ожиданий. Мир струился внутри ее, через нее. А потом она словно слилась на краткий миг с темнотой – и содрогнулась. Свобода, безграничная свобода, уродующая душу иллюзией вседозволенности, безграничности могущества. А с другой стороны – свет, оковывающий личность запретами, условностями, безгрешностью. Стоп! Впрочем, о чем это она? Давнишний спор о невозможности абсолютности какого-либо понятия, будто бы законченный с уходом богов, вновь настойчиво стучался в ее мысли.

Она даже не осознала, а словно вобрала в себя знание приближения к себе замкнутой оболочки страха, боли, унижения.