Тут императрица с тревогой подумала и о том, как давно она не получала весточек от Эрика и Орланда. Торговые караваны, посланные к ним, еще не вернулись, молчала и телепатическая связь. Они были слишком далеко, чтобы Дриана сумела почувствовать их, как она ощущала любого жителя ее страны. Если бы атлантка напряглась, то без усилий читала бы мысли прохожих. Но она ограничивалась элементарным знанием своего могущества, не стремясь проявлять его.

Минуты тянулись, как тяжкая никому не нужная обязанность. Она тихонько застонала, встречая холодный пронзительный холод жгучей тоски, выжигающей сердце. Не в силах терпеть неподвижность и одиночество летнего утра, Дриана легко соскочила на пол и быстро натянула непритязательное шелковое платье, не претендующее, как остальные ее одеяния, на статус произведения искусства. Проведя рукой по скользкому материалу немного узковатого, длинного полотнища юбки, императрица усмехнулась, вспомнив уроки по этикету. Ей трудно далась наука жизни не в мужской одежде, к которой она так привыкла за годы скитаний. Служанки горестно охали при виде ее обгрызенных грязных ногтей, постоянных синяках и ссадин на избитых коленях, ужасающих манер и общения, от которого краснели наиболее стыдливые из них. Леон лишь понимающе хмыкал, когда она возвращалась с уроков измотанная до предела и громогласно заявляла, что лучше убьет сотню Дэмиенов и сразиться с тысячью Нерен, чем еще хоть раз натянет на себя дурацкую мантию, имеющую обыкновение путаться в ногах. А потом, замысловато ругаясь и жалобно похныкивая, Дриана принималась распутывать волосы, уложенные в высокую сложную прическу и выдирать из них нити драгоценностей. Следом за ней заявлялись пунцовые от наиболее сильных выражений императрицы учителя и слезно умоляли повелителя отправить их на войну, только освободить от мерзкой девчонки без намека на вкус и стиль. Леон обещал им высокие государственные награды, но через день все вновь повторялась.