Колдунья Визаж, слушая Дориманта, держала в руке свой бокал. Ей было около двадцати лет. Тяжелая копна рыжих волос свободно спадала на плечи. Кожа отличалась белизной, а на широком открытом лице сияли зеленые глаза. В Визаж чувствовалась скрытая дикость, как в недавно прирученном зверьке. Эта особенность привлекала мужчин, но даже самый бесчувственный из них не мог не ощутить, что за постоянной приветливой улыбкой скрываются весьма острые зубки. Она выглядела довольно высокой для женщины (рост – пять футов), но болезненно худой. Доримант испытывал большое желание отвести ее в ресторан и как следует накормить. Такие отеческие чувства были для него внове, и он тщательно их скрывал.

– Ну, моя дорогая, – оживленно проговорил Доримант, – как сегодня наш драгоценный шеф? Ваша магия все еще охраняет его?

– Разумеется, – насмешливо парировала колдунья. – Пока я с ним, магия ему не угрожает. А вы, сэр? Ваши советы защищают его так же, как и мои заклинания?

– Я пытаюсь, – улыбнулся Доримант. – Конечно, у честного человека, подобного Вильяму, врагов хватает. Он слишком открыт. Если бы он согласился кое на что закрыть глаза…

– Тогда он не был бы Блекстоуном, – оборвала его Визаж. – И никто из нас не захотел бы работать с ним. Я не права?

– Вы правы, как всегда, моя дорогая, – галантно ответил Доримант. – Налить вам еще?

– Спасибо, налейте, – согласилась колдунья. – Здесь очень жарко. А вы выпьете со мной?

– Может быть, позже. Все эти напитки чересчур калорийны, а мне приходится следить за весом.

– Да это же так просто, – с очаровательной улыбкой сказала Визаж. – Для осуществления вашего желания здесь есть все.

Доримант укоризненно посмотрел на нее.

Хок и Фишер стояли перед дверью дома чародея, ожидая, когда кто-нибудь их впустит. Дом располагался в саду около восточной границы города. Сад окружала высокая стена, старые камни которой скрывал плющ. В саду росли странные растения и необычные цветы в красивых кадках, не раздражающих глаз. Ночной воздух был напоен сотнями экзотических ароматов. Свет полной луны отражался от единственной дорожки. Дом возвышался прочно и устойчиво, как и сто лет назад, хотя ветер и дожди съели краску с его стен.