Входная дверь оказалась большой и крепкой. Хок с сомнением покосился на звонок, раздумывая, стоит ли позвонить еще раз. Он растерянно теребил высокий воротник и переминался с ноги на ногу – на этот раз они с Фишер оделись по полной форме – в синее с золотом и при непременном плаще. Одежда сковывала движения, в ней неудобно и невыносимо жарко. Хок и Фишер сопротивлялись, как могли, по начальство было непреклонно. Если Стража появляется в высшем обществе, она должна предстать в полном блеске. А Хок и Фишер направлялись именно в высший свет.

– Оставь в покое свой воротник, – произнесла Фишер. – Нечего его терзать.

– Терпеть не могу проклятую форму, – проворчал Хок. – Ну почему эта чертова работа свалилась именно на нас? Я думал – после вампира мы заслужили спокойную ночку. А тут, пожалуйста, – срочный вызов, и снова мы.

– Одна удача ведет за собой другую, – рассмеялась Фишер. – Мы справились с вампиром, которого не одолел никто, так что теперь нам поручили еще более трудное дело – охранять Блекстоуна.

Хок печально покачал головой.

– Да уж, единственный честный политик на весь город, а немало людей хотят его смерти.

– Ты с ним когда-нибудь встречался?

– Однажды пожал руку во время предвыборной кампании.

– Ты голосовал за него?

– Разумеется. Другой кандидат только даром потратил на меня свои деньги.

– Честный Страж, – рассмеялась Фишер. – Ты продажен, как все.

– Правильно, – усмехнулся Хок. – Деньги я у них взял, проголосовал за Блекстоуна, а тем сообщил, что на данный момент их партии просто не повезло.

– Храбрость Блекстоуна меня действительно восхищает, – изрекла Фишер, – но здравого смысла ему явно недостает. Противопоставить себя всему городу – такой поступок граничит с безрассудством. Если бы наше начальство не прогнило насквозь, мы тоже сделали бы гораздо больше.