- Еще чего! Такие, как ты, только и норовят отбить чужую подружку. Кроме того, ты ей в отцы годишься.

- Надо же. Я-то решил, что ей под пятьдесят.

- Это вблизи так кажется. А присмотрись с расстояния - и ты не дашь ей и двадцати пяти.

- Странно. Должно быть, она намудрила с макияжем.

- Возможно. Она у меня щеголиха. Любит подпустить синевы под глаза.

- И эта подозрительная каемка под ногтями...

- Маникюр, что ты хочешь!

- А странный запах?

- Вот тут я согласен. Лосьон из сомнительных, но, как говорится, дело вкуса. Так ты действительно желаешь познакомиться с ней? Мы можем вернуться.

- Ладно, чего уж там, - Александр усмехнулся. - Тем более, что мы пришли. - Чуть помолчав, добавил. - И потом грустно это все, Дима. Грустно, а не смешно.

Солнце врывалось в проходную косо, под углом, и часть помещения утопала в скучноватой тени. Пыль искорками кружила в воздухе, побуждая посетителей к чиху, вызывая в памяти картины домашних бедламов - с вениками, тряпками и пылесосами.

Дежурный по отделению Петя-Пиво, рыхлый толстяк в чине сержанта, как обычно, мучился над журнальным кроссвордом. В мыслительном процессе в равной степени участвовало все лицо. Губы сосредоточенно шевелились, брови подергивались, лоб собирался в страдальческую гармошку и вновь разглаживался, Мельком взглянув на вошедших, дежурный машинально буркнул.

- К пустой голове руку не прикладывают.

- Так это к пустой, Петя, - Дмитрий со значением постучал себя по виску.

- Вот и я о том же, - Петя-Пиво повторил его жест.

- Бунт, - прокомментировал Александр. Дмитрий свирепо завращал белками глаз.

- Забываетесь, сержант! Одно мое слово, и ярмо патрульного вам обеспечено! Так сказать, за систематическое принятие позы "развалясь" в кресле дежурного, а также за грубейшую непочтительность к начальству. Кстати, как оно у нас поживает? По-прежнему путешествует по коридору и произносит "исповдоль" вместо "исподволь"?