Повторяю: не знаю. Наверное, устала себя обманывать? А может, чужое доверие и признание сыграло какую-то роль? Удивительно спокойное отношение Ширры к моим жутковатым способностям и даже звериным когтям, которые я не так давно опрометчиво ему продемонстрировала? Может, внезапно проснувшаяся надежда на то, что все обстоит не так ужасно, как я всегда думала, и у меня еще есть шанс... на что? Сама не уверена, что хочу это знать. Быть может, на то, что сторонний наблюдатель... совершенно гипотетический, конечно, и не надо сразу вспоминать о Лехе... не схватится сразу за серебро и не заорет благим матом, поминая Двуединого и его апостолов. Не прянет в панике в сторону, шепча защитные наговоры и спасительные молитвы. Не будет выпучивать глаза, поспешно оглядываясь в поисках осинового кола, и не ударит сразу, как только увидит, ЧТО я упорно прячу под личиной симпатичной брюнетки. Надежда на то, что быть может... когда-нибудь... где-то и хотя бы ненадолго... я смогу жить среди людей, не опасаясь внезапного удара в спину. Что хотя бы один из них не проклянет меня на смерть и не ринется убивать, как только увидит.

       Я судорожно стиснула свой амулет, затаила дыхание, крепко зажмурилась, одновременно наклоняясь и с громко колотящимся сердцем приближая лицо к непрерывно текущей воде, а затем медленно открыла глаза.

    -1-

       Ширра вернулся, как всегда, неожиданно. Возник черным призраком из-за дальних деревьев, настороженно оглядел мою фигуру в мокрой рубахе, сидящую у ручья и сиротливо обнявшую колени. Секунду поколебался, помялся, будто не был уверен, что я не вскинусь в возмущении и праведном гневе. Но потом все-таки подошел, вопросительно заглядывая в глаза и тихонько урча. Словно интересуясь, все ли у меня в порядке.