- Недорого, - сказал Хорнблауэр. - На, держи! С беспечной веселостью он дал мальчику полкроны, и тот, прежде чем сунуть монету в карман, радостно подкинул её в воздух. Хорнблауэр взял из рук Марии кружку, опорожнил её и отдал мальчику.

- Все на борт!

Хорнблауэр шагнул на паром и аккуратно помог спуститься Марии. Неожиданно для себя он обнаружил, что на борту "Королевы Шарлотты" появилось ещё несколько пассажиров первого класса. Двое или трое мужчин и шесть женщин сидели в освещенной лампой каюте, маленький Горацио спал в уголке. Мария смутилась - она хотела поговорить о семейных делах, но стеснялась посторонних. Она зашептала, указывая на сидящих с каменными лицами незнакомцев, давая понять, что если б не они, сказала бы куда больше.

- Ты дал этому мальчику два шиллинга шесть пенсов, дорогой, - говорила она. - Зачем?

- Это было чистое безумие, дорогая, - легкомысленно ответил Хорнблауэр. Он был очень близок к правде.

Мария вздохнула, глядя на своего необъяснимого мужа, который сначала швыряется деньгами, а затем во всеуслышание заявляет, что безумен.

- А вот и ужин, - сказала она. - Я его купила, пока ты разговаривал с этими людьми. Надеюсь, он ещё горячий. Ты весь день ничего не ел, а хлеб и мясо, которые я взяла с собой, уже наверняка зачерствели.

- Я готов съесть все, что у тебя есть, и даже больше, - сказал Хорнблауэр. Если не считать кварты с лишком пива, желудок его был совершенно пуст.

Мария указала на деревянные тарелки, стоящие на скамейке рядом с маленьким Горацио.

- Ложки и вилки я достала наши, - объяснила она. - А тарелки мы оставим на пароме.

- Отлично, - сказал Хорнблауэр.

На каждой тарелке лежало по две колбаски и гороховый пудинг. От пудинга ещё шел пар. Хорнблауэр сел, поставил тарелку на колени и принялся за еду. Колбаски, естественно, оказались говяжьи, если вообще не бараньи или даже козьи или конские, и сделаны были, похоже, из одних хрящей.