- Сейчас, мой сладенький, - успокаивала хозяйка маленького Горацио.

- Ox, - сказала Мария, садясь на кровать и стаскивая туфли.

Хорнблауэр стоял у двери, ожидая, пока внесут сундуки.

- Скоро вам рожать, мэм? - спросила хозяйка. В следующую секунду они с Марией уже беседовали о повитухах и всеобщей дороговизне - последнюю тему затронула Мария, желавшая поменьше заплатить за комнату. Слуга с парнишкой принесли багаж и поставили в комнате, прервав разговор двух женщин. Хорнблауэр торопливо вытащил из кармана ключи и встал на колени у сундука.

- Горацио, дорогой, - сказала Мария, - мы обращаемся к тебе.

- А... что? - рассеянно спросил Хорнблауэр через плечо.

- Хотите чего-нибудь горяченького, сэр, пока готовится завтрак? предложила хозяйка. - Пунша? Чашечку чая?

- Нет, спасибо, - ответил Хорнблауэр.

Он уже открыл сундук и лихорадочно распаковывал вещи.

- Неужели ты не можешь подождать до завтрака, дорогой? - спросила Мария. - Тогда я все разберу сама.

- Боюсь, что нет, мэм, - ответил Хорнблауэр, не поднимая головы.

- Твои лучшие рубашки! Ты их помнешь! - возмутилась Мария.

Хорнблауэр вытаскивал из-под них мундир. Положив его в другой сундучок, он принялся искать эполет.

- Ты собираешься на корабль! - воскликнула Мария.

- Конечно, дорогая, - сказал Хорнблауэр.

Хозяйка уже вышла, и разговаривать можно было свободно.

- Но ты должен сначала позавтракать! - убеждала Мария.

Хорнблауэр заставил себя согласиться.

- Ладно, пять минут на завтрак, после того, как я побреюсь, - сказал он.

Он разложил мундир на кровати, хмурясь, что тот помялся, развязал лакированную коробку, вынул треуголку, потом скинул сюртук, лихорадочно развязал шейный платок и снял чулки. Маленький Горацио вновь принялся жаловаться на свою горькую жизнь.

Пока Мария успокаивала ребенка, Хорнблауэр развязал мешочек с туалетными принадлежностями и вытащил бритву.