Тридцать восемь шлюпок с командой и гребцами, почетные караулы, плакальщики и официальные лица под командованием Хорнбла-уэра окажется не менее тысячи офицеров и матросов. А когда он получил наконец церемониальную барку из рук рабочих, прилаживавших к ней гербы, то вовсе приуныл. Это оказалась большая неуклюжая посудина, не намного меньше и ничуть не маневреннее грузового лихтера. Сиденья для двенадцати гребцов располагались на открытом баке, а все пространство от середины судна до кормы занимал огромный закрытый балдахином помост. Барка, предназначенная для перевозки Тела (мистер Паллендер явно поизносил это слово с большой буквы) и вовсе сверху донизу убрана плюмажами - она подхватит ветер, как грот фрегата. На эту барку надо будет определить самых сильных гребцов - а под балдахином на всякий случай спрятать замену. Но, поскольку барка будет возглавлять процессию, важно не перестараться. Нужно точно рассчитать время - вверх по реке с приливом, чтоб прибыть к ступеням Уайтхола в точности ко времени стояния прилива и отлива - тогда требуемые маневры можно будет провести с наименьшим риском, и двинуться обратно с отливом, отпуская по дороге барки и команду.

- Дорогой, - сказала ему Мария (разговор происходил в спальне). - Мне кажется, ты меня не слушаешь.

- Извини, дорогая. - Хорнблауэр оторвался от разложенных перед ним бумаг. Он продумывал, как обеспечить основательный завтрак для тысячи людей, которые в течение всего последующего дня вряд ли смогут подкрепиться.

- Я рассказывала тебе, что сегодня поговорила с повитухой. Она произвела на меня хорошее впечатление. С завтрашнего дня она свободна. Живет она на соседней улице так что не придется поселять её у нас. Это очень кстати - ты ведь знаешь, как у нас мало денег, Горацио.

- Да, дорогая, - сказал Хорнблауэр. - Черные бриджи ещё не приносили?

Переход от ожидаемых родов к черным бриджам был для Хорнблауэра совершенно естественным - через деньги - но Мария увидела в этом только его бесчувственность.