- Дорогая, - сказал Хорнблауэр, - это экономит нам время.

- Но это не дело, - возразила Мария. - Он же знает, что ты флотский капитан.

- Он знает это слишком хорошо, - с кривой усмешкой отвечал Хорнблауэр. - И, в конце концов, мне предстоит принимать командование.

- Как будто ты не можешь подождать! - фыркнула Мария.

Трудно объяснить Марии, что для капитана его корабль - все, и что ни часа, ни минуты не хочет он терять на пути к военному шлюпу, ожидающему его в устье Темзы. Он страстно желал увидеть "Атропу", с той смесью надежды и страха, с какой восточный жених приближается к скрытой покрывалом невесте хотя это сравнение и не стоит упоминать при Марии.

Они достигли самых верховьев канала - врез становился все глубже и глубже, и стук копыт звонко отдавался в каменных берегах. За этим поворотом должен начаться Саппертонский туннель.

- Стой, Чарли! - заорал вдруг рулевой. В следующую секунду он бросился к кормовому буксирному концу и попытался отцепить его от шпангоута. Все смешалось. На бечевнике слышались крики, лошади ржали и били копытами. Хорнблауэр видел, как передняя лошадь, перепуганная насмерть, бросилась вверх по крутому склону: прямо впереди виднелось сводчатое устье туннеля, и лошади больше некуда было повернуть. "Королева Шарлотта" с размаху врезалась в берег. Женщины из второго класса завизжали. Какое-то время Хорнблауэру казалось, что судно опрокинется. Однако оно выровнялось и остановилось, буксирные тросы провисли, вторая лошадь, запутавшаяся в веревках, ошалело билась и, наконец, высвободилась. Рулевой выскочил на бечевник и намотал кормовой швартов на тумбу.

- Влипли, - сказал он.

С берега, откуда на паром смотрели испуганно ржавшие сменные лошади, сбежал ещё один человек. Он взял под уздцы лошадей "Королевы Шарлотты". Форейтор Чарли лежал на бечевнике, лицо его было залито кровью.