Мария в халате ходила по комнате. Горели две свечи, и тени от балдахина над кроватью зловеще двигались по стене. Хорнблауэр вошел.

- Милый! - воскликнула Мария. Хорнблауэр обнял её.

- С тобой все в порядке, дорогая? - спросил он.

- Да, н-надеюсь.. Это только что началось, - сказала Мария.

Они поцеловались.

- Милый, - сказала Мария, - какой ты добрый, что пришел. Я... я так хотела видеть тебя, пока... пока не пришло время.

- Доброта тут не при чем, - ответил Хорнблауэр. - Я пришел просто потому, что хотел придти. Я хотел тебя видеть.

- Но ты так занят. Ведь процессия сегодня?

- Да, - сказал Хорнблауэр.

- И сегодня же родится наш ребенок. Девочка, дорогой? Или ещё один мальчик?

- Скоро узнаем, - сказал Хорнблауэр. Он знал, кого хочет Мария. - Кто бы это не был, мы будем любить её - или его.

- Будем, - сказала Мария.

Это слово она выговорила с заметным усилием, лицо её напряглось.

- Как ты, дорогая? - озабоченно спросил Хорнблауэр.

- Всего лишь схватка. - Мария улыбнулась, но Хорнблауэр отлично знал, что улыбка её вымученная. - Пока они ещё идут редко.

- Как бы я хотел тебе помочь! - сказал Хорнблауэр, повторяя то, что говорили до него бесчисленные миллионы отцов.

- Ты помог мне уже тем, что пришел, милый, - ответила Мария.

В дверь постучали, и вошла хозяйка с повитухой.

- Ну, ну, - сказала повитуха. - Значит, началось? Хорнблауэр внимательно оглядел её. Она была не особенно опрятна, но по крайней мере трезва, и щербатая улыбка казалась доброй.

- Мне надо осмотреть вас, мэм, - сказала повитуха и нрибавила: Джентльмену придется выйти.

Мария взглянула на мужа, изо всех сил стараясь держаться бодро.

- Мы скоро увидимся, - сказал Хорнблауэр с таким же усилием.

Он вышел из спальни, и хозяйка тут же принялась хлопотать.

- Может выпьете бренди, сэр? Или стаканчик рому, горяченького?