— Как она может восстановиться? — спросил я. — И где она в это время находится?

— Здесь не слишком много версий, — Тао покачала головой. — Считается, что если фрагмент поврежден несильно, как это чаще всего и бывает, он сохраняет самосознание, и тогда его перспективы достаточно оптимистичны. Но все же это только гипотеза: никто толком не знает, что там происходит даже с нормальными душами…

— А если фрагмент сильно поврежден? — спросил я.

— Может, он начинает воплощаться в животных? — предположила Тао. Я засмеялся.

— Ладно, ладно, — слегка обиженно проговорила Тао. — Кстати, есть и такой вариант, так что нечего… — Она потерла ладони о сфинкса, словно греясь. — Самая распространенная версия — это что остаток души превращается в астрального вампира, астральную пиявку или еще какое‑нибудь существо, которое умеет собирать и накапливать энергию. А когда он достаточно восстановится, чтобы начать соображать… там уж как получится. Может пойти дальше, а может остаться вампиром.

— Вампиром, который помнит свое человеческое прошлое, — уточнил я.

— Более или менее, — сказала Тао. — Обычно такие существа обитают на кладбищах, где захоронены их тела. Ну и во снах, конечно. Но если ты собираешься с кем‑то из них пообщаться, у тебя вряд ли получится.

— Почему?

— Потому что они бестолковые. Просто примитивные сгустки энергии, которые кормятся человеческими эмоциями. Ты не сможешь отличить одного вампира от другого — точнее, не сможешь отличить обычного вампира, который, как говорится, таким рожден, от фрагмента человеческой души, который доводит себя до ума. — Тао усмехнулась своему каламбуру.

— А если он уже начал себя осознавать?

Тао колебалась, потом спросила:

— Ты правда хочешь найти чей‑то остаток?

— Сам не знаю, — признался я. — Просто у меня возникла безумная мысль, и я хочу убедиться, что это неправда.