— Я тебе кое‑что покажу. — Встав из‑за стола, я зашел в комнату, вытащил из ящика стола сложенный лист плотной бумаги и положил его перед Тао. — Подумай вот над этим.

Тао осторожно развернула его и в изумлении раскрыла рот.

— С ума сойти! — воскликнула она. — Это Кан нарисовал? Мама ему все рассказала?

— Ничего она не рассказывала. Но даже если он каким‑то образом узнал, суть не в этом. Не в вас.

— Да, пожалуй, — протянула Тао и постучала пальцем по фигурке, которая на рисунке Кана изображала меня. — А это что за штуковины?

— Следы старого заклинания. Кан не мог их увидеть.

— Слушай, — сказала Тао, — давай ты мне все расскажешь. Я не понимаю, причем тут крестражи, маг этот твой, Кан, щупальца… Если, конечно, ты хочешь, чтобы я сама обо всем догадалась, то оставь рисунок до утра, и я над ним подумаю, но все же я бы предпочла выспаться, а завтра посмотреть какие‑нибудь достопримечательности… и Мадими! Я совершенно о ней забыла! Где твоя змеюка? Как она?

— В Лондоне. С ней все в порядке. Конечно, я тебе расскажу… сколько смогу.

Тао пожала плечами:

— Это как всегда.

— То, что ты назвала щупальцами, — я кивнул на рисунок, — следы старого заклинания, которое я получил, когда учился здесь в школе. Это чары связи, разновидность так называемых чар Протея, правда, очень сильно измененная. Заклинание наложил тот самый маг с семью якорями, Том Риддл. — Я засучил рукав свитера и показал выцветшую Метку. — Вот.

Тао была впечатлена.

— А я всегда считала, что это обыкновенная татушка… — проговорила она. — Круто. Круто. И что дальше?

— Дальше Риддл захватил власть, но ненадолго, — продолжил я. — Его крестражи были уничтожены, сам он убит. Кан нарисовал чары Метки, но он о них ничего не знал и, конечно, не мог увидеть.

— Вообще у него же бывают… ну, вроде как прозрения, — робко сказала Тао.