Бирюковский скривился. Разговор принимал деловой оборот, чего ему не хотелось.

— Слушай, давай при встрече поговорим о работе, при личной встрече.

— Что, телефону не доверяешь?

— Не доверяю, — признался Бирюковский.

— И правильно делаешь, я тоже не доверяю. А все-таки жаль Савелия, непонятно все это случилось. Я тут с одним генералом из МВД разговаривал, и знаешь что он мне сказал?

— И знать не хочу, — ответил Бирюковский.

— Так вот, генерал сказал, никакое это не самоубийство.

— Ты хочешь меня этим удивить?

— Нет, хочу напугать, — сказал абонент, — хочу подтолкнуть тебя к скорейшему отъезду хотя бы на пару недель.

— Да, скорее всего, поедем только на Новый год вернемся, его надо с елкой и снегом встречать, а не под пальмами на песке.

— Елку мы можем организовать и там.

— Так-то оно так, — вздохнул Лев Данилович Бирюковский и принялся рассматривать свой любимый бриллиант. От этого он чувствовал себя более уверенно и голос его даже потеплел, — елка мохнатая.

— Может, тебя там, Лева, по колену какая-нибудь красотка гладит или чуть выше?

— С чего ты взял?

— Голос у тебя стал нежный и ласковый.

И тут Бирюковский решил испортить настроение своему собеседнику:

— А вот Мерзлова некому сейчас гладить, его черви гложут.

— У тебя и мысли!

— А ты, Альберт, разве не об этом думаешь?

— Конечно, об этом. После вчерашнего вечера у меня Мерзлов из головы не идет, такая дрянь снилась!

— Мне тоже, если быть честным.

— Так, наверное, и голова у тебя болит?

— Сейчас нет, а с утра болела, — и тут на Льва Даниловича напал приступ откровенности. — Был я в душе, и тут мне показалось, что кто-то по спальне ходит. Отчетливо так слышал, испугался, как в детстве.

— Бывает… — по голосу Альберта нетрудно было догадаться, что подобные видения посещали и его. — А мне снилось, знаешь, Лева, даже стыдно признаться…