Выглядел Сема в подвальной грязи совершенно неуместно. Можно сказать, нелепо - очень чистенький, очень опрятный, упакованный в богатые, явно новые ангельские шмотки - он светился ровным золотым светом. Как новогодний елочный апельсин с подсветкой. Да и ростом Семен Григорьевич вроде как стал повыше. И лицо свежее - щеки Хранителя были тщательно припудрены золотой пыльцой. Белоснежные крылья, перышко к перышку, беззвучно сложились за его спиной. Идеально ровно посаженый нимб мягко сиял над Семиной макушкой пригашенным солнечным светом.

- Ты... ты чего это такой? - с подозрением рассматривая ангела, хрипло спросил Смагин. - Праздник какой, что ли? Божеский.

- Я давно такой, - сквозь зубы процедил Сема, с неприязнью глядя на Ивана Сергеевича. - Ты просто не обращал на мою внешность внимания. Конечно! Нажрется, понимаешь ли, с утра, глаза водкой зальет и - вся ему радость. До ангелов ли тут! А я его охраняй, доглядывай. Заботься! Тьфу, зараза.

- Э, э, постой, - ошарашено уставился Смагин на Хранителя и даже привстал с табурета, - ты чего несешь? Сдурел, что ли? Я же... У нас ведь договор... Ты же по пьяницам специалист!

- Ну и что, - фыркнул Сема, небрежно стряхивая пальчиком с плеча невидимую соринку. - Ну, специалист. Но любить вас, алкашей, не обязан. Да-с. Мало ли вас под моей опекой было! Все равно одним заканчиваете... - ангел с отвращением повел вокруг себя рукой. - До чего докатился, подумать только! Истопник. Угольщик. Р-рванина, - Сема топнул ногой. - Осточертел ты мне. Видеть тебя не хочу.

- Погоди-ка, - закипая, тяжело встал Смагин, отпихнул ногой табурет. - Ты, значит, сделал меня таким, а теперь - ага! Через губу со мной разговариваешь, нос воротишь. Брезгуешь, да?

- Целоваться мне с тобой, что ли? - огрызнулся Сема, без видимой причины отряхивая хитон. - Того и гляди перепачкаюсь тут у тебя, как крот...