...Погоня тоже шла на запад, степные кони дышали в затылок беглецам, а изменник не стоил погребения, однако безысходность уже пеплом лежала на повелителе. Опечалясь, он сказал: да будет так -- и последние верные солдаты хорезм-шаха, оттащили в пески и зарыли мертвое тело Зузани. Небесный бокал наполнялся еще многократно, и свита хорезм-шаха достигла, наконец, берегов Каспия. Уцелевшие в скачке тюки сняли с бактрианов, люди согласились приютить беглецов и золото пошло в уплату жителям Гургана. Лишь Розы Долин не досчитался шах - ларец оказался пуст. Мертвый садр-изменник нанес прощальный удар еще живому повелителю - Нуйир ал-Мулька унес с собой в песок тайну голубого алмаза, а мертвые хорошо хранят свои тайны...

Ренар перестал бороться с искушением - снял с пояса флягу и сделал глоток. Теплая солоноватая влага смочила пересохшее небо, но почти не принесла облегчения. Манускрипт Руххи не обрывался на истории бегства хорезмшаха. Шах отправился в счастливые райские кущи, но это уже не имело для преследователей никакого значения -- тридцатитысячное войско кочевников, следуя по пятам за беглецами, вторглось в цветущие области южного побережья, наводя настоящий, а не эпический ужас. Жители Казвина так боялись жестокости осаждавших, что кончали с собою, не дожидаясь конца штурма, в Мераге оцепеневшие от страха люди сотнями безропотно позволяли резать себя. История неслась галопом на спинах на косматых лошадей и вершилась жалами пик. Голубая Роза Долин осталась где-то на обочине, и постепенно канула в словесный туман легенды. На сите логики, отделившей шелуху домыслов от золотой крупы фактов, осталось немного: Ала ад-Дин Руххи вскользь описывал место погребения Зузани как подножие скалы с тремя вершинами, растущей посреди песков. Рост камня следовало отнести к поэтическим преувеличениям, скорее, он мог разрушиться под воздействием ветра и песка, и Ренар выбросил из головы заманчивую идею -- до тех пор, пока не узнал у колодцев Узбоя, что Трехглавый Камень, не обозначенный ни на одной карте, и в самом деле существует...