Два плоских абриса смотрели на север, один на северо- восток. Ренар слез на песок, покинутый седоком верблюд мягко поднялся, качнул лобастой, мохнатой головой и шумно вздохнул. Луи потрепал по шее животное, еще раз оглядел приметы и ощутил прилив бурного, яркого ликование - в этот момент он готов был обнять Джамала. --Станем лагерем. Пока проводник возился с костром, Ренар осмотрелся. Пески вокруг скалы скрепляла редкая пустынная растительность, похоже, здесь ей доставалось больше влаги, чем можно было предполагать. Он потратил полчаса, обойдя вокруг гигантского камня - подножие скалы уходило в почву ровно и чисто, камень сменялся песком так, будто его срезали ножом - в этом однообразном совершенстве было что-то неестественное. Для раскопок у подножия вдвоем скала была велика, слишком велика. С момента смерти Зузани пески огибали валун шестьсот лет - что он, Ренар, надеялся здесь найти? Если даже Голубая Роза действительно была случайно захоронена вместе с телом казненного садра, где она теперь? -- отыскать алмаз в пустыне труднее, чем пресловутую булавку в груде соломы. Беги-беги за призраком удачи... Раскаленная сковородка солнца огнем жгла лицо, камень раскалился и опалял ленивым жаром, отвесная стена твердой породы неприступно уходила вверх. Луи повернул обратно к лагерю - ствол саксаула жарко горел в костре, нехотя булькала вода в котелке, Джамал отошел за барханы - Ренар присвистнул, представив себе возвращение к Узбою ни с чем, в компании с обозленным как демон и унижением проводником. --Эй! Иди сюда, таксыр! Голос Джамала долетал невнятно, приглушенный преградой песчаного холма. Ренар поправил ножны на поясе, переложил пистолет в карман кителя, и не торопять, мягко, по-кошачьи ступая, пошел на зов. Проводник сидел на корточках, вороша песок рукой и беззащитно выставив сгорбленную спину, он обернулся с полоборота и протянул навстречу широкую, короткопалую, бурую от солнца руку - на раскрытой ладони невесомо лежала серая чешуйка.