Ночью, когда боль, вызванная посещением отца, немного улеглась, я лежал без сна, недоумевая. Я совсем не хотел иметь третью руку, но даже если бы захотел?.. Неужели это настолько ужасно, что нельзя даже думать о третьей руке… Или еще о чем-нибудь таком, например, о лишнем пальце на ноге?

Когда я, наконец, заснул, я увидел сон…

Мы все собрались во дворе, как во время последнего очищения. Тогда здесь в ожидании стоял маленький безволосый теленок, тупо глядя на нож в руке моего отца. Сейчас же это была маленькая девочка Софи. Она была босиком и тщетно пыталась спрятать лишний ряд пальцев на ногах. Мы все стояли в ожидании, глядя на нее. Вдруг она побежала от одного человека к другому, умоляя помочь ей, но никто не двинулся, и у всех на лицах было равнодушное выражение. Отец направился к ней, нож сверкал в его руке. Софи бросилась еще к нескольким неподвижным фигурам, слезы потекли по ее лицу. Мой отец, суровый и неумолимый, подошел ближе. По-прежнему никто не двинулся, чтобы помочь девочке. Вот отец уже совсем близко, он загнал Софи в угол и протянул к ней длинную руку.

Он схватил ее и потащил на середину нашего двора. Край солнечного диска показался над горизонтом, и все затянули гимн. Одной рукой мой отец держал Софи, как он держал в прошлый раз бьющегося теленка. Другую он высоко поднял, а когда опустил, нож сверкнул в лучах восходящего солнца, как он всегда сверкал, перерезая чье-то горло…

Если бы Джон и Мери Вендер видели, как я проснулся с отчаянным криком, а потом долго пытался убедить себя, что эта ужасная сцена была только сном, я думаю, они немного бы успокоились.