— Ты сам читал?

— Нет, но…

— Суть тебе известна?

— Да.

— Тогда рассказывай. И сядь ты, ради Гесинды, не маячь.

Альберт сел, но заговорил не сразу, не зная, с чего начать. Принесенные им новости едва ли можно было назвать утешительными. Император не торопил его; сидел молча и неподвижно, прислонившись затылком к высокой спинке кресла, как будто прохлада черного лакированного дерева могла умерить боль.

— Может, закрыть окно? — предложил Альберт, уже жалевший, что первый порыв — уйти — не возобладал над вторым. — На пол же течет.

— Оставь. Здесь дышать нечем.

На взгляд Альберта, в кабинете было даже слишком свежо, но он хорошо понимал, что нет никакого смысла спорить. У императора сейчас свое собственное, отличное от других, восприятие внешних раздражителей, пространства и даже времени.

— Так что ты там говорил про Слоока, Альберт? Ты ведь имел ввиду князя Рувато Слоока? Кажется, никаких других Слооков у нас нет. Тем более, таких, которых следовало бы взять под стражу.

— Верно, о нем я и говорил. Видишь ли, Эмиль… твой приказ, кажется, немного припозднился. Или Слоока кто-то предупредил заранее.

— В каком смысле?

— В таком, что его эдесский дом оказался пуст. Князь распустил всех слуг еще несколько дней назад и сам уехал накануне вечером.

— Уехал? Куда?

— Никто не знает. И неудивительно — я думаю, он скрывается.

— Так. Обыск делали?

— Разумеется.

— И ничего не нашли, — фраза прозвучала скорее как утверждение, чем как вопрос.

Альберт кивнул.

— Слоок позаботился и об этом. Все ящики всех столов и всех секретеров девственно пусты, зато в одном из каминов было полно золы, еще не до конца остывшей. Ее просеяли всю, но отыскали только несколько крошечных обгоревших клочков, на которых ничего нельзя разобрать.