— А! Такая маленькая очаровательная блондиночка? Но она, кажется, совсем дитя.

В глазах у Марка затеплилась слабая надежда.

— Ей исполнилось девятнадцать, отец.

— Да, это возраст невесты, — согласился император и вдруг усмехнулся. — Но почему вдруг такая спешка, Марк? Почему ты так вдруг заговорил о женитьбе, да еще прискакал для этого разговора Безымянный знает откуда? Неужто появились веские причины для спешки?

Марк покраснел сразу от смущения и от гнева.

— Причины есть, и очень веские, — заявил он вдруг осипшим голосом. — Если я не решусь, Эву выдадут замуж за другого, отец уже ищет мужа для нее.

— А если твоя Эва, — Барден снова усмехнулся, — не захочет пойти за тебя замуж?

— Эва? Не захочет? Такого не может случиться, — отрезал Марк и увидел, как улыбнулся Альберт — холодный Альберт, бесстрастный Альберт. Новая волна крови прихлынула к лицу, дышать стало тяжко. Он дернул воротник офицерской куртки.

— Ты так уверен в ней? — продолжал пытать император, не сводя с него пристального взгляда.

— Как в себе!

— В таком случае, я хочу поговорить с ней. Передай ей от моего имени приглашение.

— Пригласить ее на ужин? — нерешительно спросил Марк.

— Нет. Для начала хочу поговорить с ней наедине.

— Отец! — Марк так и просиял и шагнул к отцу, сам, впрочем, не зная, что хочет сделать.

Но император отшатнулся от него.

— Тише. Я еще ничего не ответил. Иди, Марк, иди лучше к своей Эве, если не хочешь больше ничего мне сказать.

Марк широко улыбнулся и, забыв попрощаться, почти выбежал из кабинета. На душе у него стало легко, как никогда. Император же повернулся к Альберту и спросил:

— Что скажешь?

— Скажу, что в отношении упрямства мальчик пошел в тебя. Ты его не переломишь.

— Пожалуй, что так, — согласился Барден и добавил как бы через силу: — Да и не хочу я его ломать…