— Что это? — седой наклонился, поднял с пола развалившуюся пачку писем и стал перебирать их. — Хм… письма. Кажется, это касотский язык? Да, верно. Как ты объяснишь это? — обратился он к Рувато.

— Это личная переписка.

— Разумеется, личная… хм… — медеец бегло проглядывал одно письмо за другим, и вдруг брови его резко взлетели вверх. Он удивленно и недоверчиво взглянул на Рувато. — Князь Слоок? Это ты… то есть… это вы? Князь Рувато Слоок — это вы?

— Да, я, — ответил слегка удивленный Рувато. — Мы разве с вами знакомы?

— Нет, но я слышал про вас… Но почему вы в таком виде…

— Обстоятельства так сложились, — ответил Рувато и хотел развести руками, но тут вспомнил, что руки у него связаны.

Медеец спохватился.

— Развяжите князю руки, — велел он ничего не понимающему капитану, и через полминуты Рувато уже с наслаждением растирал припухшие запястья. — Вам следовало сразу назвать себя, князь.

— Откуда же мне было знать, что я так известен среди ваших соотечественников? — улыбнулся Рувато. — Но, кажется, я до сих пор не имею чести знать, с кем я…

— Простите. Дюк Эрнест Стилл. Еще раз простите, что так получилось, но кто мог предположить?

Рувато кивком дал понять, что ничего страшного не случилось, и уселся на предложенный дюком Стиллом походный стул.

Еще через полчаса он уже пил подогретое терпковатое медейское вино вместе с дюком Стиллом, угощался холодной телятиной и сыром и наслаждался уютом (не весть каким, но все познается в сравнении!) личного шатра командующего войском.

— И как долго вы уже в этом районе, князь?

— С неделю уже мотаюсь по позициям, — засмеялся Рувато, — никак не могу выбраться из этой каши.

— С неделю! — дюк Стилл был шокирован. — Как же вас угораздило?! Просто чудо, как вы не попались на глаза касотцам…

— Я попался.

— И что же?