Он прикрыл глаза, погружаясь в дрему. Плавал у поверхности, даже не столько из опасения глубокого сна, он, глубокий-то — самый чуткий, просто в таком состоянии на ум подчас приходили любопытные соображения. Потом девяносто девять из сотни в свете дня таяли. Но сотое порой дорогого стоило.

В который уже раз снилось ему возвращение. Коллективное сознательное — этот сон чаще всего снился экипажу. Но каждому виделось свое. Долгое время они записывали сны, пытаясь там, в подсознании, отыскать хоть что-нибудь. Потом перестали.

Сегодня ему приснилось, что он стоит в Т-зале и объясняет товарищам случившееся. Он первый понял причину. Виной всему — петля! Четырехмерная петля функции Шорина! Весь полет и был построен на свойствах петли. Разогнать межзвездник до субсветовой скорости не самое трудное. Самое трудное — затормозить. А если от места назначения опять разгоняться, а у Земли опять тормозить, то ни о какой субсветовой скорости и речи быть не может. Массы не хватит. Функция Шорина позволяла совершить полет по прямой, но с возвращением в исходную точку. Не спрашивайте как, он, Фомин, не физик. Бортинженер он по основной специальности. Но сегодня — понял. Четырехмерная петля развернула их не только в пространстве, но и во времени. Оттого-то все и вышло!

Все закричали, обступили, стали хлопать по спине…

Проснулся, цепко держа сон в памяти. Пробежался по логической цепочке — и вздохнул.

До Менделеева ему далеко. Функция Шорина, которую когда-то предсказал писатель, никакого отношения к перемещению во времени не имела. Так, во всяком случае, утверждали физики. А они уж на эту тему спорили-спорили, спорили-спорили… И сейчас иногда спорят. Получается, ничего нового сон не открыл. Зря и проснулся.

Или он проснулся из-за другого? Фомин продолжал дышать, как дышит спящий. Это не физика, это он умеет.

Минута, другая. В комнате — никого. За дверью? Да, за дверью. Кто-то стоит, то ли не решаясь войти, то ли, в свою очередь, слушая дыхание Фомина. Судя по всему — один человек.