Во всём остальном доклады были вполне утешительными, но ведь они поступали не из каждой квартиры, а всего лишь из трёх квартир на дом. Наверняка кто-то умер от инфаркта ещё во время первого же толчка, так что похороны в любом случае будет неизбежными. Хотя дай нам всем Бог выжить после того, как до нас докатится водяной вал высотой от двухсот до семисот метров. Волна должна прийти к нам с Балтики примерно через четыре с половиной часа.

На самом деле она пришла через пять часов десять минут, причём с ничуть не меньшим грохотом, чем ударная. Да, и длилось это жуткое, страшное зрелище, которое я наблюдал через перископ, секунд десять, прежде чем огромная масса воды, от которой нас чуть-чуть прикрыла Смоленско-московская возвышенность, покатилась дальше. Вообще-то через перископ я только и видел, что сначала стену простой и водяной пыли, затем белую пену и чёрную грязь, после чего стало быстро светлеть и зеленеть. Ещё я видел, что над нами мелькало множество объектов разной величины, но ни один не ударил по нам с такой силой, чтобы уничтожить всех до одного. Отката после цунами ждать не приходилось, зато Каспийское море должно будет теперь соединиться не только с Азовским и Чёрным, но и с Аральским, а то снова наполнится водой. Это грозило смертью миллионам людей в Средней Азии, если они, конечно, не поднялись в горы, но и там им грозила смерть от землетрясений и обвалов. В наших убежищах нашли приют почти три тысячи жителей Средней Азии, с лиц которых не сходили слёзы и печаль. Ну, тут уже никто не мог ничего поделать, ведь у нас у всех была одна участь и никто не находился в привилегированном положении. Даже те люди, которые улетели из России в Непал, чтобы переждать там катастрофу, или поднялись в небо на самолётах. Хотя ударная волна и оказалась примерно вчетверо слабее, чем предсказывали, наверное с неба за эти часы упал не один самолёт.

Честно говоря, больше всего я жалел так ненавидимых мною ранее американцев.