Хотя настроение Скибы мне не совершенно понравилось, вот тут я уже ничего не мог поделать. Если мой старший сержант так решил, то хоть ты его убей, он своего мнения не изменит и вот что удивительно, он же, чертяка, всегда прав оказывается со всеми своими самыми невероятными подозрениями и предположениями. Просто не человек, а какая-то лакмусовая бумажка на вшивость, подлость и предательство. Прямо-таки ходячий детектор лжи. Скиба свистнул и через минуту нам на крышу забросили три бронежилета и автомат с развеской, а Никита, мой подчинённый, принёсший их, забрался в бээрдээмку и ссадил Алёнку с водительского сиденья. Радиостанция, стоявшая на крыше между двух люков, внезапно ожила и я услышал знакомы голос:

— Земля, я Небо Один, как слышишь меня?

Схватив микрофон, я поторопился ответить:

— Небо Первый, слышу тебя хорошо, полоса расчищена уже на двадцать пять километров, так что всё полном порядке. Ям и опасных трещин в ней не обнаружено.

— Хорошо, Земля, — ответил Небо Первый, — борт номер один пойдёт на посадку вторым. Первым заходит на посадку американский аэробус, он летит с сухими баками и его сильно потрепало. Если у вас есть медицина, срочно вызови её.

— Понял тебя, Небо Первый, — сказал я в микрофон, — с медициной у нас полный порядок, сейчас к месту стоянки подъедут машины скорой помощи. Передай американцам, пусть катятся по шоссе до упора и ни о чём не думают, у нас есть чем отбуксировать их самолёт. Работаем, Небо Первый. Всё штатно.

Чак встревожено спросил меня:

— Серж, по радио сказали что-то про Америку?

— Да, Чак, сказали. — Кивнув ответил я — Сейчас совершит посадку аэробус, прилетевший из Америки, так что снимай с себя разгрузку и оставь автомат на броне. Его малость потрепало и потому кому-то из пассажиров нужна медицинская помощь.