Не думаю, что краса и гордость русской авиации — Белые Лебеди, прилетят с грузом бомб на борту. Скорее всего их бомбовые отсеки давно уже переделали под пассажирские и с боевых самолётов, чтобы не утяжелять их, сняли всё вооружение, а иначе на кой хрен они тогда поднялись в воздух? Между тем вдаль уносились также машины, груженные бетонными плитами и автокраны. Наверняка парни нашли удобные места, где самолёты смогут съехать с Новоминского шоссе и встать рядом. Оно было широким, восьмирядным и, похоже, прочным, раз не пострадало от такого цунами. Всего рядом с нашим импровизированном аэродромом трудилось сейчас тысячи три человек и буквально каждый знал своё дело. Появился большой грузовик, на котором была установлена четырёхметрового диаметра катушка с кабелем и ещё два грузовика с прожекторами, которые поехали рядом с шоссе, справа. Капитан Мелвилл, глядя на это, восхищённо воскликнул:

— Чизес Крайст, Серж, хотя ты никому и ничего не приказываешь, твоя команда работает, как часы. Откуда твои парни возьмут электроэнергию? Неужели вы спасли электростанцию?

Отрицательно помотав головой, я ответил:

— Чак, хотя у нас и есть три десятка газотурбинных электростанций, мы их ещё не разворачивали, на это уйдёт много времени, да, и газа у нас пока что нет, но скоро и он появится. А про электричество я тебе так скажу, ты забыл про французскую атомную подводную лодку. Наши люди просто подключились к её реактору. Посмотри на небо, хотя ещё нет и одиннадцати утра, а оно как-то странно темнеет. Ну, ничего, скоро мы подсветим нашу посадочную полосу и я надеюсь, что все лётчики её найдут.

Через минуту мы увидели огромный аэробус "А — 380", который как-то неуверенно, словно вперевалку, заходил на посадку. Огромный самолёт, однако, приземлился плавно, без каких-либо неприятностей, километрах в четырёх от стоянки и буквально через пару секунд рёв его двигателей стих, отчего Чак, державший кулаки сжатыми, радостно завопил.