— Чарльз, — запротестовал Твилфорд, — вы шутите? Девятижды прабабка!

— Нет конечно, — откликнулся удивленно Уиттенфильд. — Серена родилась в тысяча восемьсот семнадцатом году. Ее мать, Евгения, — в тысяча семьсот девяносто втором. Мать Евгении, Софья, — в тысяча семьсот семьдесят четвертом. Мать Софьи, Элизабет, появилась на свет в тысяча семьсот сорок втором, а ее мать, Кассандра, — в тысяча семьсот двадцать шестом. Мать Кассандры звали Амелия Джоанна, и она родилась не то в тысяча семьсот четвертом, не то в тысяча семьсот пятом году, более точная дата нам не известна. Тогда реки Англии выходили из берегов, потом людей стала трепать лихорадка — короче, новорожденных регистрировали не очень-то скрупулезно. Мать Амелии Джоанны, Маргарет, родилась в тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году, а ее мать, Софрония, — в тысяча шестьсот шестьдесят четвертом.

— Как раз подоспела к лондонской чуме и пожару, — изрек Доминик.

— Да, и эти несчастья пощадили в семье лишь троих. Выжили только Софрония с братом Уильямом и их матушка, Хана. Ужасные, если вдуматься, времена! Впоследствии Уильям пережил четырех жен, что произвели на свет восемнадцать детей, Софрония родила шестерых, и даже Ханна, повторно выскочив замуж, сподобилась трижды разрешиться от бремени. Мать Ханны звали Лукрецией, она родилась в тысяча шестьсот двадцать девятом году. Ее мать, Сесилия, — в тысяча шестьсот седьмом году, но разговор пойдет о ее родительнице — Сабрине, каковая, в чем вы сами теперь убедились, и впрямь является девятой прабабкой моей двоюродной бабки Серены. — Рассказчик вновь усмехнулся. — Лукреция была не очень-то счастлива. Девчонку тринадцати лет выдали за распутника, которому уже было за пятьдесят. В разных флигелях своего основного поместья он содержал двух любовниц, а сколько кишело там девок — никто и не помнит. Не удивительно, что характер бедняжки стал портиться, по поводу смерти одной из ее камеристок даже проводилось дознание. Выяснилось, что девушка умерла от побоев, однако судьей выступал сэр Эгмонт Харди, и он…