Какого черта! Нет, и площадь-то это Пушкинская, я это точно знаю.
В растерянности я озираюсь по сторонам. Мы идем дальше и через несколько сот метров я вижу наконец и Александра Сергеевича. Вот оно что! Видимо, их после войны поменяли местами, а я об этом ничего не знал.
Хотя стоп! Насколько я помню, Юрия Долгорукого увековечили к 800-летию Москвы. До войны его просто не было! Что-то здесь не то… Что-то с памятью моей стало…
Да бог с ними, и с Долгоруким, и с Пушкиным! Я прислушиваюсь к тому, что говорит Сергей, и на ходу врубаюсь.
— Знаешь, как-то неудобно. Я там никого не знаю в этой компании, и меня никто не знает. Будут думать: приперся леший знает кто…
— Во-первых, не леший знает кто, а мой товарищ. Во-вторых, сам знаешь, после второй рюмки все становятся своими. А тем более что компания простецкая: все ребята и девчонки с моего двора. Командиры, студенты… Один только — важная шишка, начинающий дипломат. Посидим, пообщаемся выпьем понемногу. Именно понемногу. Что ты будешь один делать? Пойдешь в ресторан и опять же напьешься. Кстати, Батя мне наказал, чтобы я тебя проконтролировал в этом плане. Так что никаких разговоров!
— Ладно, уговорил, веди меня в свою компанию.
— Ну и прекрасно, договорились. Значит, в пять вечера я тебя жду в вестибюле гостиницы. Не заставляй меня подниматься.
Глава 3
Самый охмуреж идет! Под сладкий лепет мандолины.
Компания действительно подобралась неплохая. Еще не разлили по второй, а я уже стал здесь своим человеком. Этому способствовали как популярность Сергея, так и наша с ним боевая слава.
Всего вместе с нами собралось шестнадцать человек: десять парней и шесть девушек. Среди мужчин преобладала военная форма. Два танкиста, артиллерист, моряк и два пехотинца. Все, кроме нас с Сергеем и танкиста, лейтенанты. Важная шишка, дипломат, оказался простецким мужиком. Зато другой штатский — журналист, писатель и поэт держался с достоинством на уровне пресс-атташе великой державы. Правда, после первой же рюмки его спесь как рукой сняло.