- Историческая машина, - уцепился я за соломинку в этой неразберихе. - Что такое историческая машина?

Она поглядела на меня с изумлением.

- Это... ну, историческая машина. Чтобы изучать историю.

- Не слишком понятно. С тем же успехом вы могли бы сказать: чтобы делать историю.

- Нет-нет. Это запрещено. Это очень тяжкое преступление.

- В самом деле! - Я снова попробовал сначала - Насчет этого письма...

- Ну, мне пришлось упомянуть о нем, чтобы объяснить всю историю. Но, конечно, вы его еще не написали, так что все это может казаться вам несколько запутанным.

- Запутанным не то слово. Не могли бы мы зацепиться за что-нибудь конкретное? К примеру, за это письмо, которое мне якобы предстоит написать. О чем оно, собственно?

Она посмотрела на меня строго и затем отвернулась, покраснев вдруг до корней волос. Все же она заставила себя взглянуть на меня вторично. Я видел, как вспыхнули и почти сразу погасли ее глаза. Она закрыла лицо руками и разрыдалась:

- О, вы не любите меня, не любите! Лучше бы я никогда сюда не являлась! Лучше бы мне умереть!

- Она прямо-таки фыркала на меня, - сказала Тавия.

- Ну, она уже ушла, а с ней и моя репутация, - сказал я. Превосходная работница, наша миссис Тумбс, но строгих правил. Она способна отказаться от места.

- Из-за того, что я здесь? Какая чушь!

- Вероятно, у вас иные правила.

- Но куда еще мне было идти? У меня всего несколько шиллингов ваших денег, и я никого здесь не знаю.

- Едва ли миссис Тумбс об этом догадывается.

- Но мы ведь не... Я хочу сказать, ничего такого не...

- Мужчина и женщина, вдвоем, ночью - при наших правилах этого более чем достаточно. Фактически достаточно даже просто цифры два. Вспомните, животные просто ходят парами, и никого их эмоции не интересуют. Их двое и всем все ясно.

- Ну да, я помню, что тогда... то есть, теперь нет испытательного срока. У вас застывшая система, непоправимая, как в лотерее: не повезло все равно терпи!