- Тавия?.. - повторил я, напрягая память. - Что-то... - И вдруг мне вспомнился смущенный пожилой джентльмен. - Ну, конечно! Как же его звали? Доктор... доктор Боги или...

Она застыла.

- Не... не доктор Гоби?

- Да, точно. Он спрашивал меня о какой-то Тавии. Это вы?

- Его нет здесь? - Она посмотрела так, точно он мог где-то прятаться.

Я сказал, что это было два года назад. Она успокоилась.

- Глупый старый дядя Доналд! Так на него похоже! И конечно, вы понятия не имели, о чем он толкует?

- Я и сейчас примерно в том же положении. Хотя я могу понять, что даже дядя способен расстроиться, потеряв вас.

- Да. Боюсь, он расстроится... очень.

- Расстроился: это было два года назад, - поправил ее я.

- О, конечно, вы ведь не понимаете, да?

- Послушайте, - сказал я. - Все, как сговорившись, твердят мне, что я не понимаю. Мне это уже известно... пожалуй, это единственное, что я хорошо понял.

- Ладно. Попробую объяснить. О Боже, с чего начать?

Я не ответил, и она продолжала:

- Вы верите в предопределение?

- Пожалуй, нет.

- О, я не так выразилась. Скорее... не предопределение, а тяга, склонность... Видите ли, сколько я себя помню, я думала об этой эпохе как о самой волнующей и чудесной... И потом, в это время жил единственный знаменитый представитель нашего рода. В общем, мне оно казалось изумительным. У вас это, кажется, называют романтизмом.

- Смотря, какую эпоху вы имеете в виду... - начал я, но она не обратила внимания на мои слова.

- Я представляла себе огромные флотилии смешных маленьких самолетиков, которые так храбро воевали. Я восхищалась ими, как Давидом, вступающим в поединок с Голиафом. И большие, неповоротливые корабли, которые плыли так медленно, но все же приплывали к своей цели, и никого не беспокоило, что они так медлительны.