И он был явно способен это делать, наслаждаясь Килашандрой и Фьюертой, пока однажды ночью она проснулась от его стонов и судорог.

– Каррик, что с тобой? Наверное, та рыба за обедом? Я вызову врача!

– Нет, нет! – он с трудом приподнял и отвел ее руку. – Не оставляй меня. Это пройдет.

Она обняла его, а он кричал и стискивал зубы в адской агонии. Пот выступил из всех его пор, но он наотрез отказался от врача. Спазмы терзали его почти час. Потом прошли и оставили его истощенным и ослабевшим. И за этот час она поняла, как много он стал значить для нее, как с ним было весело, и как много она потеряла, отказываясь от интимных отношений в прошлом.

Когда он выспался и отдохнул, она рискнула спросить, что с ним было.

– Кристалл, девочка, кристалл.

Его краткий до угрюмости ответ и потерянное выражение лица, которое вдруг стало выглядеть очень старым, заставило ее прекратить этот разговор.

К вечеру Каррик стал самим собой… Почти. Но что-то от непосредственности в его душе исчезло. Он как бы перестал радоваться, поощряя ее к рискованным упражнениям на водных лыжах, и сам только плескался у берега. Они заканчивали изысканную трапезу в их любимом приморском ресторане, как он вдруг объявил, что должен вернуться к работе.

– Могу я сказать «так скоро»? – заметила Килашандра с легким смехом. – Это не внезапное решение?

Он странно улыбнулся.

– Но ведь таково большинство моих решений, верно? Вроде того, чтобы показать тебе другую сторону затхлой старомодной Фьюерты.

– Значит, наша идиллия закончилась? – она пыталась сказать это небрежно, но в ее тоне проскользнуло недовольство.

– Я должен вернуться на Беллибран. Ха! Это звучит как рыбачья песня, правда? – он стал напевать нехитрую мелодию, настолько простенькую, что Килашандра невольно присоединилась к ней.