— О, это в самом деле удачно, моя дорогая девочка. Рок, Судьба, Карма — как хотите называйте это совпадение наших жизненных линий. Я закажу бутылку этого вина тому паршивому пилоту челнока за то, что он подверг опасности весь порт. Да и нас с вами, — прибавил он строго.

— Я не понимаю, о чем вы толкуете, Каррик из Седьмой, — сказала Килашандра холодно, но не осталась равнодушной к комплиментам и к очарованию, исходившему от него. Она знала, что порой отпугивает мужчин своей самоуверенностью, а здесь был свободно путешествующий инопланетянин, человек явно высокого ранга и положения, необъяснимо заинтересовавшийся ею.

— Не понимаете? — его явно забавляли ее протесты, и она закрыла рот вместо обычного отпора. — Нет, серьезно, — продолжал он, постукивая пальцами по ее рукам, как бы выбивая из нее злость, — неужели вы никогда не слышали о хрустальных певцах?

— Нет. О настройщиках кристаллов — слышала.

Он отбросил ее упоминание о настройщиках презрительным щелчком пальцев.

— Представьте, что вы поете ноту, чистое, ясное среднее «до», и слышите, как ее повторяет целый горный ряд. Идете вверх, до «ми», или вниз, это не имеет значения. Поете и слышите, как вся сторона горы поднимается к «до», а другой пласт стены из розового кварца дает эхо обратно в доминанту. Ночь приносит миноры, как боль в груди, самую прекрасную боль в мире, потому что музыка кристалла в ваших костях, в вашей крови…

— Вы сумасшедший! — Килашандра вонзила ногти в его руки, чтобы прекратить эти слова: они вызвали слишком много болезненных ассоциаций. Она просто хотела забыть все. — Я ненавижу музыку. Я ненавижу все, что связано с ней.

Он недоверчиво посмотрел на нее, А затем с неожиданной нежностью и заботой, отразившейся в его глазах, он обнял ее за плечи и придвинулся к ней, несмотря на ее первоначальное сопротивление.

— Милая девочка, что случилось с вами сегодня?