Минуту назад она скорее проглотила бы осколки стекла, чем доверилась бы кому-то, но теплота его голоса, его участие было таким своевременным и неожиданным, что все ее несчастье выбилось наружу. Он вслушивался в каждое слово, иногда поглаживая ее руку с пониманием и сочувствием. Когда она закончила, он сказал:

— Моя дорогая Килашандра, что я могу сказать? Для такой личной катастрофы нет слов утешения. И вы пришли сюда, — его глаза блеснули восхищением, — и холодно, как королева, заказали бутылку вина. Или, — он наклонился к ней со злой усмешкой, — собирали все свое мужество, чтобы броситься под челнок? — Он все еще держал ее руку, и она пыталась вырвать ее при его оскорбительном намеке. — Нет, я вижу, что о самоубийстве вы даже и не думали. — Выражение его лица совершенно изменилось. — Вы могли бы сделать это неумышленно, если бы тому челноку позволили взлететь. Не будь здесь меня… — он улыбнулся своей очаровательной предосудительной улыбкой.

— Вы интересуетесь только собою, не так ли?

Но ее колкость была шутливой, потому, что его властные манеры полностью контрастировали с манерами ее прежних знакомых, так ей казалось.

Он снова улыбнулся и кивнул на остатки их экзотической трапезы.

— И не без оснований, милая моя девочка. Но послушайте, вы же теперь свободны от всяких обязательств, верно? — И когда она охотно кивнула, он добавил почти грубо, как будто уничтожал любого соперника. — Может, у вас есть друг, который за вами приглядывает?

Позднее Килашандра вспоминала, как ловко Каррик управлял ею, пользуясь ее нерешительностью и женственностью, но этот намек на ревность был немалым комплиментом, и настойчивость в его глазах и его речах была непритворной.

— Нет никого, кто был бы мне действительно нужен.

Каррик скептически взглянул на нее, и она напомнила ему, что всю свою энергию отдавала пению.

— Ну, не всю же?

— Нет никого, кто был бы мне нужен, — повторила она.