- Прощайте, Володя.
Потом она обошла всех информаторов, с кем была знакома и кто регулярно снабжал ее новостями и переводами, а уходя из комнаты, сказала с недоумением:
- Как у вас душно!
И исчезла. Словно растаяла в дверном проеме. Маленькая женщина с небрежной прической, с вечной сигареткой, в толстом свитере - вечно ей было холодно, нередко даже в брюках... И доктор наук притом! И обаятельная даже в мужском наряде...
В этом есть что-то глубоко несправедливое - так, во всяком случае, считают многие наши институтские дамы: ум и красота для женщины... Как бы это поточнее выразить их шепотки - наших дам? Нечто противоестественное, несовместимое? От дьявола, одним словом. Конечно, есть и умницы среди них, среди наших дам, но кто из них рискнет появиться в институте в обыкновенной, "затрапезной", как они сами выражаются, косыночке, или зимой в мохнатой потрепанной ушанке?
- Ах, да... Олежечку обобрала, - смеется в таких случаях Ольга Михайловна.
Олежечка ее сын, свет в окошке, чадо, рядом с которым сама она выглядит школьницей...
Ушла Ольга Михайловна и унесла с собой из нашего НИИстройпроекта сам дух Виталис... И вдруг недели через две она снова пришла, я увидел ее в "манеже", как у нас называют холл на четвертом этаже, где выставляются новые и вообще любопытные проекты и где всегда дым висит коромыслом. Виноградова стояла в окружении своих бывших коллег - обсуждался, как я понял, проект микрорайона "Заречный", последняя работа Ольги Михайловны; я хотел пройти, не здороваясь, чтобы не отвлекать ее, но она увидела меня сама, раздвинула круг и крикнула:
- Володя!
Как будто прошло не так уж и много времени - всего две недели, а уже что-то изменилось в ее облике, я даже испугался: не заболела ли? - но она отмахнулась:
- О чем вы говорите? Новая кафедра, одна в семи лицах...
Может, и так. А может, это из-за одежды? У нас, в НИИ, Ольга Михайловна всегда ходила в "брючном варианте", как выражались наши дамы, а тут вдруг строгий темно-коричневый костюм со стоячим воротником, белые кружевные манжеты, янтарные пуговицы...