- Возьмите меня на кафедру...

До чего нелепая просьба! Я ведь не архитектор, не механик и даже не расчетчик... Техинформатор. Инженер, как у нас острят, "широкого кругозора". Но Ольга Михайловна неожиданно для меня отнеслась к моей нелепой просьбе вполне серьезно, кивнула, что означало - хорошо, подумаю, а потом вдруг взяла меня под локоть и повела по коридору.

- Сигарету дадите? Забыла свои у планшета.

Я дал сигарету, щелкнул зажигалкой... Зачем я ей понадобился?

- Вот, - сказала Ольга Михайловна, с наслаждением выпустив струйку дыма. - Пришла. У вас есть полчасика?

- Конечно! Хоть два часа.

- Тогда пойдемте.

И она решительно повернула меня к лестничной площадке: вниз, вниз... На втором марше я уже догадался, куда она меня тащит. И себя. Да она этого и не скрывала.

- Не пробовали? Не получается?

- А вы его разыскали? - вопросом на вопрос ответил я и почувствовал, как она крепче сжала мой локоть и ускорила шаг.

- Да. Он был у родителей.

Но что-то в ее "да" я уловил неприятное. Может быть, потому, что следом за "да" шло "был"?

- Был? - удивился я. - Он что - приехал?

Она потащила меня по лестнице еще быстрее, теперь мы спускались почти бегом. Куда мы несемся сломя голову, что случилось, доктор Виноградова?

- Он умер, Володя.

Я остановился в недоумении: умер. Я так отчетливо в этот момент представил вечно смущенного, вечно озабоченного тишайшего Леню Кудреватых; он и комара-то, прежде чем убить, десять раз задастся вопросом: а вправе ли? А Виноградова с такой жестокостью в голосе, даже с неприязнью... Умер. Невозможно. Любой другой, но Леня...

- Вы серьезно?

- Куда уж серьезнее! - вздохнула Ольга Михайловна. - Дайте еще сигарету.