— Направляясь во Францию, вы хотели со мной увидеться?

— Нет. Я вообще об этом не думал, но даже и высказать не могу, как я рад этому случаю…

Он замолчал, взглянув в глаза Шардена, и тихо, но с чувством произнес:

— Ваше открытое письмо против бактериологической войны произвело на меня большое впечатление. Такие заявления сейчас очень нужны. Но, простите мою откровенность, то, что вы написали о наших ученых, по-моему, не совсем справедливо. Не надо обобщать. Есть еще у нас порядочные люди…

Он умолк. Не пора ли вспомнить о конференции энтомологов в Лос-Анжелосе? Нет, еще рановато. Шарден снял со стены большую банку.

— Вы знаете, что это? — спросил он.

Веланд, удивленный, замигал глазами. Что это могло значить? Шутка? Экзамен? Шарден сидел спокойно, ожидая ответа. Доктор посмотрел на банку и кашлянул…

— Это кажется, Termes bellicosus?

— Вы неплохой классификатор. Но… Вы знаете, что я делал в Африке?

— Нет…

Снова стало тихо. Тени прорезали глубокие борозды на щеках Шардена.

— Я шесть раз был в Бельгийском Конго. — Может, рассказать вам?

Профессор сложил руки на груди.

— Вы знаете, что такое джунгли? Откуда вам знать. Зеленая, шальная жизнь. Все — трепет, настороженность, движение. В пестрой гуще прожорливых созданий — умопомрачительные цветы, как взрывы красок, покрытые липкой паутиной, и насекомые — тысячи тысяч неизвестных видов. Не то, что у нас в Европе. Их не надо искать. Ночью вся палатка покрыта бабочками с ладонь величиной: упрямые, но слепые, они сотнями падают в огонь. По палатке ползают тени. Ветер доносит незнакомый звуки. Львы, шакалы… Но это еще ничего… Потом наступает слабость и лихорадка.