Шарден подошел к бюро и возвратился к Веланду с толстой тетрадью.

— Вот золотой зуб, за которым вы пришли. Возьмите его.

Веланд сжался.

— Смотрите, — Шарден открыл тетрадь, — это та самая работа о симбиозе муравьев и бактерий.

Перелистал страницы.

— Вот данные… названия видов… описание опытов… Выводы… все. Это единственный экземпляр. Я даю его вам. Возьмите.

Он протянул тетрадь. Веланд закрыл рукой лицо.

— Не хотите? Понимаю. Вас бы мучили угрызения совести? А так вы всего лишь разоблачены? Но напрасно вы прячетесь! Это не поможет… Смотрите!

Веланд втянул голову в плечи.

— Смотри сюда! — крикнул Шарден таким голосом, что рука Веланда упала, открыв смертельно бледное лицо. Шарден подошел к камину, разорвал пополам тетрадь и изо всей силы бросил ее в огонь.

— Это был единственный экземпляр, — сказал Шарден. — Знаете, почему я это сделал?

Молчание.

— Отвечай!

— Чтобы его не использовали в военных целях…

— Не только. Я сделал это для тебя.

Веланд со страхом смотрел в лицо старого ученого. Шарден подошел к нему, наклонился и сказал, четко выговаривал слова:

— Если бы ты ушел отсюда просто так, тебя бы душила ярость, ты ненавидел бы меня за то, что я разгадал твою игру. Но скоро бы рана, которую я нанес твоему самолюбию, зажила. Но я этого не хочу! Я хочу, чтобы ты запомнил Жакоба Шардена, французского ученого, для которого его работа — самое дорогое и который свой шестилетний труд сжег — для тебя!

Он тяжело дышал, но заговорил спокойнее:

— Я сделал это, не надеясь, что ты переменишься. Люди так быстро не меняются. Ты вернешься в институт и будешь угождать начальству, добросовестно выкармливая чумных блох. Ты слишком труслив, чтобы взбунтоваться. Но, быть может, придет день, когда перед тобой встанет вопрос — сделать подлость или нет? И… может, ты заколеблешься.