— Я тут с таким организмом познакомился! — чувственно зашептал Вильчевский и густо заикал. — Ик, ик… Молодая в стельку! Тип организмов, которым гемоглобин бросается в щеки.

Степан перекособенился особым образом, следя, чтобы руки-ноги не прикасались больше необходимого к обивке кресла, и расслабленно улыбался в потолок, почти не слушая друга. Всё это была чисто пьяная трепотня. Ибо со школьной скамьи людоед Ракшаса любил только свою маленькую жену и не изменял ей никогда, что бы он там ни врал про себя.

— Ты бы видел, ик… какие волосы! — пережимая горло в надежде унять икоту.

— А то, двести тонн! Благоухали кудри, разубранные цветами. В старости стали пахнуть заячьим мехом.

— Он проснулся, недолюб. Видел бы ты нож-ик-ки у организма. От шеи растут.

— Как хоботы головоногих слонов? Я индусов вспомнил. «Бедра прекрасные подобны хоботам элефантов.» — вытянул ногу вверх, шевеля розовой пяткой. — Потереть бы тебя щекой об их кожу.

— Не развит ты поэтически. А вот послушай мысленным ухом, какой клевый рецепт, — Вильчевский воздев ручищи, прочитал с поповскими нотками в голосе. — Вдыхайте дыхание молодых девушек утром и вечером приемлемыми дозами. Наука точно установила, что для укрепления и поддержания жизненных сил дыхание в этом возрасте еще содержит первичную материю во всей ее чистоте.

— Надкусив пламенеющим взором, доедай организмы прибором. Хочешь, тоже про любовь расскажу? Любовь роковая. Один молодой человек, шестьдесят лет яму, пришел с зоны и влюбился в повариху. Приканал к ней домой свататься. Та решительно отказала. Тогда молодой человек отрубил организму голову, допил на завалинке бутылку и повесился под окном на черемухе. Всё!

— Дурочка-Ряба! И после рецепта вечной молодости?

— Угу. Ехал Ваня на коне, вел старушку на ремне, а собачка в это время мыла кактус на окне.

— Какой ты неряшливо-несуразный.

— Ряшливо-суразный я. Зачем мне умываться? Я итак красивый.