Борис понял сразу: это погоня. Охота это… Что-то вроде тех сафари, в которых ему самому приходилось принимать участие. Правда, тогда они преследовали диких, убегавших на своих двоих. Сейчас же хэды, судя по всему, охотились на хуторян: дикари машинами не пользовались уже давно.

Кроме разведывательного бронемобиля, никакой другой хэдхантерской техники видно не было. Пока — не было. Хотя больше-то ничего и не нужно.

На броне сидели три пятнистые фигуры с автоматами на изготовку. Однако хэдхантеры не стреляли. Понятное дело. Дистанция для стрельбы из подствольников-ампулометов слишком велика. Да и тряска на грунтовке неслабая. И пыль, поднятая беглецами, — как дымовая завеса. К тому же шприц-ампула не пробьет ни металлический корпус джипа, ни автомобильное стекло. А если лупить по колесам боевыми, можно ненароком задеть тех, кто в машине. А кому охота портить товар? Нет, хэды явно намеревались захватить беглецов живыми и невредимыми.

За рулем джипа сидел опытный водитель, а под капотом запыленной машины было упрятано немало лошадиных сил. И все же хэдхантеры метр за метром сокращали расстояние, отделявшее их от добычи. Итог гонки можно предсказать уже сейчас. Догонят. Прижмут к обочине. Если нужно — подрежут, бортанут, саданут в упор очередью по колесам. Остановят так или иначе.

Автомобиль-беглец вдруг резко вывернул с грунтовки и выпрыгнул за обочину. Машину сильно качнуло, она чуть не перевернулась, но быстро выровнялась. Понеслась по бездорожью к реке.

— А эти, в джипе, не дураки, — пробормотала Наташка.

— Да? — Борис покосился на нее. — С чего ты взяла?

— Если они первыми доберутся до воды, то попытаются перебраться на тот берег вплавь. Я бы на их месте так и поступила. Так есть хоть какой-то шанс.

— Думаешь, есть? Если хэды начнут стрелять…

Наташка отрицательно мотнула головой.