— Открывать не советую, — доброжелательно пояснил Леголас. — Заболтает насмерть. Вот квитанция, накладная — получите и распишитесь.

«Жар-птиц многоцветный, 1 штука», — значилось на пожухшем листе мэллорна.

— Трудно было добыть? — спросил Арагорн. Эльф скромно махнул рукой.

— Да не, взял прямо в гнезде. Вот только стрелы все на него извел…

Бродяжник повнимательнее присмотрелся к клетке, гадая, жива ли сидящая в ней пташка. Изнутри слышалось обнадеживающее посапывание.

— Ну, я пошел? — спросил эльф.

— Свободен… пока, — милостиво разрешила ему Арвен.

Перед тем, как залезть обратно в таз, Леголас обернулся к Арагорну.

— Да, чуть не забыл. Если он начнет чудить или упираться, скажи ему волшебное слово.

— Какое?

— «Лихолесье».

Утро настало, явились Арагорн и Арвен пред светлы очи наместника Денетора, да не просто так явились, а с подарочком. Клетку пришлось тащить вдвоем — уж больно тяжела, зараза, оказалась.

Когда потенциальные молодожены подошли поближе к тронному залу, двери его распахнулись, и оттуда вылетел здоровенный орлина с взъерошенными перьями. Перья были раскрашены в самые дикие цвета. Глаза у несчастной птички были огромными и квадратными.

— Да это всего лишь акварель! — донесся вопль Эовин. — Она водой смывается!

— Нет! — взвыл орел. — Не хочу!

— Гваихир, а ну вернись!

В ответном клекоте орла явственно прозвучал какой-то очень далекий адрес. Арвен счастливо глядела, как огромная птица взмывает в небо над Минас-Тиритом.

«Обломилась конкурентка,» — читалось в ее дивных эльфийских глазах.

Когда Арагорн с Арвен подтащили замотанную в плащ клетку поближе к Денетору, тот заметно оживился.

— Надеюсь, никаких новаторских экспериментов больше не будет, — многозначительно сказал он. Стоящие рядом Фарамир и Эовин потупились.