— Благодарю, не сейчас.

Кулагин покачал головой и втянул носом хорошую порцию стимулятора. Никогда прежде я не видел его нераскрашенного лица.

— У меня нет того интуитивного ощущения массовой психологии, которое доступно вам, шейперам. — сказал он наконец. — Поэтому приходится иметь хорошую, очень хорошую память… Первый раз мне довелось наблюдать нечто похожее тринадцать лет назад. Кто-то распространил слух, что наша Царица пытается покинуть ЦК, а советники удерживают её силой. И что же? В итоге разразился биржевой крах сорок первого года. Но настоящее сведение счётов с неугодными последовало позже, во время возрождения биржи. Я тут снова просмотрел плёнки с записями времён краха и, сдаётся мне, разглядел хвост, плавники и оч-чень острые зубы одного старого приятеля. Трудно было не узнать его по повадкам. Не скользкое вероломство шейпера. И не холодная упорная хватка механиста.

Обдумав услышанное, я сделал однозначный вывод:

— Тогда ты говоришь об Уэллспринге.

Возраст Уэллспринга не знал никто. Но ему наверняка давно перевалило за двести. Сам он утверждал, что родился на Земле, на заре Космической Эры; потом был в числе основателей первого поколения независимых космических колоний, так называемой Цепи. И уж точно он был в числе основателей Царицына Кластера, а после того, как Матка впала в немилость у своих собратьев Инвесторов, он участвовал в строительстве её теперешней обители.

— Отлично, Ганс, — улыбнулся Кулагин. — Ты прав. Может, ты и замшел слегка среди своих лишайников, но вокруг пальца тебя не обведёшь. Да. Я полагаю, именно Уэллспринг состряпал крах сорок первого года. Причём состряпал из ничего, в своих личных интересах.