— Как же, — с плохо скрытой насмешкой ответил я, — вы человек известный, надворный советник, без пяти минут — князь!

— Ты мальчик, как я погляжу, не так-то прост. И, думаю, не тот за кого себя выдаешь…

— Вы собирались рассказать, зачем вам так понадобился Крылов, — вернулся я к прерванному разговору.

— Он очень опасный человек, — таинственным тоном сказал старик. — Опаснейший! Убийца! Народа погубил — тьму. Сирот ножом на куски резал! А денег награбил, не меряно! Вот я и хотел отчизне службу сослужить, — добавил следователь, приметив, что я не очень поверил в его страшилку. — Мне самому-то, много ли нужно? Хлеба корочку, да кашки тарелочку. Для деток малых стараюсь, чтобы, как призовет меня Господь, с голоду не опухли, по миру с сумой не побирались!

Старик так расчувствовался, что пустил натуральную слезу, и тут же смущенно вытер щеки руками.

— Жена, значит, детки малые? — посочувствовал я. — На молочко не хватает?

— Истинная правда. Ох, как бедуем! Не каждый день маковую росинку во рту держим!

— Значит, деток нечем кормить? — прервал я прочувственную тираду. — А люди говорят, что вы бобыль. Деток, выходит, на стороне прижили?

— Что ты, мальчик, понимаешь, деньги всем нужны: и малым и старым! Я смолоду много лиха натерпелся, в обносках ходил, сухой коркой питался!

— Так ведь это когда было, а сейчас уже есть, поди, лишняя копеечка? Вот пошарю по вашим закромам, может, что и сыщется. А коли не найду — тогда и посочувствую. Только, думаю, у вас не только на молочишко, но и на водочку найдется! — провоцировал я прижимистого старичка.

Удар по святому он воспринял неожиданно нервозно. Оказалось, что и у него есть Ахиллесова пята:

— Ты не посмеешь! — неожиданно закричал Сил Силыч, мечась взглядом по комнате. — Гляди, обидишь сироту, тебя Бог накажет! Будешь гореть в геенне огненной! Мне не денег, мне тебя жалко! Погубишь душу на веки вечные!