Рядом с ними - лейб-гвардии атаманский полк, вон примечаю бунчук, а там гарцуют мощные караковые и буланые кони. Не сразу и поверишь, что атаманцы забрались в этакую пустынь. Чуть выше располагалась гренадерская артиллерийская бригада, ее гаубицы и вели сейчас обстрел, но там же у них разорвался вражеский снаряд, принеся злосчастье. Было видно, как подбегают сноровистые санитары к раскиданным возле воронки телам. А вот тянется на высоту конногорная батарея, поднимаются по тропам, скапливаются на вершине егеря и донские казаки. Кажется, готовится наступление корпуса через соседнюю долину на ту самую господствующую кручу, с которой ведут обстрел англоинды.

Казак Пантелеев довел меня до штабной палатки.

- Дальше вы, Ваше Благородие, сами. Голова-то ничего теперича?

- Теперича это не голова, а чугунный котел.

В палатке меня ждал войсковой старшина.

- Ну, наконец-то, есаул, пожаловали обратно. Вахмистр Келарев и хорунжий Иловайский давно уже вернулись из дозора.

- Они живы... то есть здоровы? - спросил и понял, что сейчас опять беру сведения из того сна-кошмара, где я всего-навсего жалкий беглец от каких-то неведомых большевиков.

- Они не только живы-здоровы, но говорят, что потеряли вас на западных скалистых склонах, окружающих долину. Так, что вам угодно сообщить?

- Я хотел доложить... что есть проход сквозь западный склон. В таком случае мы могли бы атаковать противника с неожиданной стороны.

- Позвольте усумниться. Вы что, там были?

Что же ответить? Это было в другой жизни.

- Мне кажется, необходимо повторить разведку, господин войсковой старшина.

- А у нас на это времени нет, ставка требует начала наступления. У них свои расчеты. Так что, возвращайтесь в эскадрон.