Тут уж я не отвратился от "пути истинного" и быстро нашел подчиненных, к тому же премного обрадовался, встретив Келарева и Иловайского. А вот воспоминания об иной страшной жизни таяли как туман поутру.
Вскоре по телефону поступил приказ из штаба и войсковой старшина сипло скомандовал: "По коням". Пушки выбивали нас, когда мы еще переваливали через высоту и спускались в долину. Противник нас заметил рано, поэтому стал привечать шрапнелью и пулеметами. Наши кони вначале двигались шагом, когда до врага осталось с полверсты, то пошли рысью, однако разрывы снарядов и пулеметные плети вовсю уже секли и драли нас. Едва заметны стали усы на физиономиях вражеских артиллеристов и пулеметчиков, я скомандовал своим казакам: "Взводными колоннами - марш". А когда перестали прикрывать нас хилые деревца, то клинком показал, чтобы эскадрон рассыпался. "Пики к бою, шашки вон, в атаку - марш-марш". И конная лава пошла наметом. Ветер словно раздувал меня и исторгался назад ревом ярости.
Я видел как стальной ветер кромсает кавалерию, слышал вопли воздуха, рассекаемого пулями и шашками. Не знаю, сколько нас уцелело, когда мы доскакали до вражеской батареи, кажется, лишь один из трех, но злобы накопилось предостаточно. Рубанул я с длинным потягом - и клинок развалил кости артиллериста, еще раз опустил клинок и раскупорил чей-то шлем вместе с черепом. Только где драгунский арьергард? На нас по вниз по склону неслась советская кавалерия под красными знаменами, целая тьма, нарастающий визг врывался в уши.
Их передняя цепь ощерилась пиками, одно острие направилось прямо мне в грудь - едва успел отклонить древко ударом клинка. Вражеский кавалерист-сикх отбросил пику, быстро развернул коня и снова наехал на меня. Я сделал ложное движение, как будто для удара сверху, но закрутил клинок и кольнул неприятеля под черную бороду. Из пробитого горла хлестнул прямо в меня фонтанчик крови.
А потом напало еще двое в красных тюрбанах, одного я ссадил выстрелом в лоб, другой же сам ударил из длинноствольного револьвера - конь мой взвился на дыбы и тем самым спас меня от пули, однако на передние ноги уже не встал.